Фриш Берто, кто платит, когда эксплуататор исчез
17 января 2025 года Парижский административный апелляционный суд обязал собственников земельного участка в Сен-Сен-Дени выплатить административный штраф в размере 10 000 евро и внести депонент более чем 55 000 евро — сумму работ по обеспечению безопасности, которые они не провели. Об этом сообщил Club Montreuil, освещавший решение. Компания, эксплуатировавшая завод Берто, сама по себе не существует с декабря 2017 года.
Вот дело в двух словах, и вот почему оно выходит далеко за пределы улицы Этьен-Марсе, на границе между Баньоле и Монтрё. Когда закрывается объект, подпадающий под режим охраны окружающей среды, когда его эксплуататор ликвидирован и бочки остаются на месте, встает очень конкретный вопрос: кто оплачивает счет? Административная юстиция ответила на него дважды по этому участку — в 2023 и в 2025 годах. Ответ не понравится собственникам земли.
Каждая статья, которую я читал о Берто, рассказывает один эпизод. Решение, пресс-релиз, репортаж. Ни одна не соединяет эпизоды в хронологию. Именно это я и делаю здесь, потому что хронология — то, что делает юридический механизм понятным.
Двадцать лет поверхностной обработки, а затем никого
На этом участке размещался объект, классифицируемый для защиты окружающей среды, занимающийся обработкой поверхности металлических деталей. Профессия, которая использует химические ванны и производит отходы. По данным actu.fr, первый эксплуатант, которого источник не называет, работал на этом участке до 1996 года. Компания A.M.M. Industrie возобновила деятельность с 2005 года.
Дальше все банально, и в этом проблема. Компания была введена в процедуру ликвидации в 2015 году. В декабре 2017 года трибунал большого состава Бобиньи постановил ликвидацию за недостаточностью активов. Перевод: больше нечего арестовать.
Остаются отходы. По данным actu.fr, это бочки, кубитейнеры и канистры с химикатами, накопленные без регулярной утилизации. Медиа One Planète называет цифру 99 тонн. Я не беру ее как официальную: у нее только один источник, и единственная сверкаемая ссылка — заголовок в Parisien, упоминающий около ста тонн отходов, некоторые из которых токсичны. Порядок величины сходится. Точный же показатель неизвестен.
На участке уже расположено предприятие, подпадающее под режим ICPE, эксплуататор в источниках не идентифицирован
A.M.M. Industrie эксплуатировала ICPE по обработке поверхности металлических деталей.
Ликвидация компании.
Ликвидация, объявленная TGI Бобиньи за недостаточность активов.
Префектурный приказ о приведении в исполнение, адресованный собственникам участка.
Совет государства утвердил приказ и признал качество держателя отходов.
Парижская CAA назначила штраф 10 000 евро и депонент более 55 000 евро.
По дате приказа о приведении в исполнение важна честная оговорка
Коммюнике города Монтрё, распространенное в апреле 2023 года и перепечатанное Recyclage-Récupération.fr и Espace Datapresse, говорит о префектурном приказе июня 2019 года. Статья actu.fr датирует его августом 2019 года. У меня не было доступа к самому нормативному тексту, поэтому я пишу «лето 2019» и оставляю обе версии читателю, вместо того чтобы спорить о конкретном месяце по документу, которого я не видел.
Юридический вопрос: собственник — держатель отходов
Это решение от 23 марта 2023 года, которое определяет весь этот кейс. Совет государства признал законность префектурного приказа о приведении в исполнение и постановил, что собственник земельного участка может считаться «держателем» отходов, а значит ответственным за их утилизацию. Ответственность не ограничивается только последним эксплуатантом. Собственник.
Два согласующихся источника это документируют, включая коммюнике города Монтрё от 21 апреля 2023 года, которое приветствовало решение, усиливающее действия государства и коммуны.
Надо внести методологическое уточнение, потому что я чуть было не написал глупость. Я искал номер этого решения, чтобы прочитать его в оригинале. В результатах поиска циркулирует номер. Проверка в базе Совета государства показала, что он относится к спору, который не имеет отношения к делу — конфликт по столичными складами урбанистической логистики. Я не нашел реального номера решения по делу Берто. Поэтому я цитирую дату и юрисдикцию, но не номер. Если вы встретите статью, которая называет номер, спросите, откуда он взят.
На практике этот правовой подход меняет ситуацию гораздо дальше, чем одна фриша в Сен-Сен-Дени. Принцип «загрязнитель платит», как его обычно понимают, указывает на того, кто произвел загрязнение. Но этот субъект, в подавляющем большинстве случаев фриш, исчезает: компания ликвидирована, активы расхищены. Если бы ответственность ограничивалась только им, счет автоматически лег бы на общество, то есть на налогоплательщика.
Признав собственника «держателем», юрисдикция смещает акцент на того, кто остается идентифицируем и платежеспособен: владельца земли. Промышленный участок перестает быть только активом, он становится потенциальным пассивом, который передается с правом собственности. Операции по застройке на старых участках и механизмы восстановления третьими лицами читаются иначе, когда этот принцип принят.
Январь 2025: решение приведено к исполнению, но это не окончательный счет
Пять с половиной лет после приказа о приведении в исполнение Парижский административный апелляционный суд перешел к исполнению. Административный штраф 10 000 евро, депонент более 55 000 евро в размере стоимости требуемых работ по обеспечению безопасности.
Слово «депонент» стоит разъяснить, потому что это не штраф. Речь о блокировке суммы, эквивалентной необходимым работам: либо ответственный выполняет работы и получает деньги обратно, либо администрация выполняет работы за свой счет и удерживает сумму. Это один из классических инструментов санкций, применяемых к объектам ICPE, и он действует гораздо эффективнее, чем штраф, сумма которого здесь остается скромной по сравнению со значением вопроса.
Нужно воспринимать эти 55 000 евро за то, что они есть: цена работ по обеспечению безопасности, а не цена полной деполлюции. Разница между ними, вероятно, существенна. Я не нашел никакой общей оценки полной очистки участка ни со стороны префектуры, ни со стороны публичных агентств. Это данные, которых нет в публичном пространстве, и их отсутствие многое говорит о том, как продвигаются такие дела.
Есть аспект, о котором я не буду говорить
Жители дают показания, и одно СМИ посвятило их ситуации отдельную программу. Вторичный источник упоминает обнаружение тяжелых металлов в крови жителей. Это единственный источник таких утверждений. Без названия учреждения, без числа протестированных, без протокола, без даты. Я искал исследование Агентства регионального здравоохранения или Santé publique France по этому конкретному участку — я не нашёл ни одного.
Это отсутствие само по себе факт. На участке, где государство сочло необходимым издать приказ, где юстиция дважды подтвердила принуждение, где годами хранились бочки с химикатами, воздействия на жителей не стало предметом ни одной опубликованной санитарной работы, доступной мне. Отсутствие цифр часто говорит не меньше, чем опубликованные данные, и это отсутствие напоминает те, с которыми я сталкивался в исследовании арсена в сельскохозяйственных почвах или ртути, унаследованной от старых золотых приисков: загрязнитель описан, человеческий контакт — гораздо меньше.
Я поэтому не буду дальше углубляться. Приводить санитарную цифру, которую я не могу подтвердить, означало бы помочь тем, кто предпочитает, чтобы тема оставалась туманной.
Два других «слепых пятна» в том же духе. Точный перечень веществ на хранении основан только на вторичных источниках, без прямого доступа к инспекционным отчетам или картам участка. И реальное состояние участка в 2026 году — ликвидирован, в работах или заморожен — мне неизвестно. Единственные публичные следы, которые я нашёл, — два заголовка в Le Parisien, к которым я не получил доступа: в июне 2022 года — участок под наблюдением; после приговора 2025 года — неопределенное будущее. Ничего более позднего и ничего, что бы сообщало о ходе работ.
Что этот кейс предвещает в других местах
Ценность этого дела не в его размахе, а в его банальности. Одна промышленная деятельность, объект ICPE, эксплуататор, который исчезает без активов, отходы остаются, коммуна растет, префект выносит приказ, более пяти лет процессуальной истории. Поменяйте названия — и вы получите сотни похожих ситуаций по стране, большинство из которых никогда не получат статьи.
По данным One Planète, на участке или рядом с ним даже рассматривали проект строительства школы, прежде чем Агентство переходной экологической политики (Ademe), как сообщает это издание, отговорило от идеи. Школа. На фрише по обработке поверхностей. То, что кто-то мог это рассматривать, лучше любого комментария показывает дефицит памяти о нашем токсичном промышленном наследии, который проявляется каждый раз, когда чувствительный участок оказывается рядом с жилой застройкой, как вокруг мусоросжигательного завода в Иври—Париж XIII.
Остается вопрос, который решения 2023 и 2025 годов не решают. Собственник платит, да. Но что произойдет в тот день, когда и у собственника не останется ничего?
Ссылки на источники: Recyclage-Récupération.fr, Pollution du site Berthollet : le Conseil d’État a tranché; Espace Datapresse, коммюнике города Монтрё от 21 апреля 2023; Club Montreuil, les propriétaires d’une ancienne usine de produits chimiques vont devoir passer à la caisse; actu.fr, À Montreuil, les propriétaires d’une ancienne usine de produits chimiques vont devoir passer à la caisse; One Planète, le cri de douleur des pollués du 93; прочие упоминания дел по экоправу и происшествиям с химикатами.